 |
|
|
|
|
Вечный Жид известен всем, но немногие знают, кто
такой Вечный Грек. А это «отец Истории» Геродот (V-й век до н.э.),
по прихоти богов обреченный странствовать по временам и странам,
пока не допишет последнюю из своих книг – по числу греческих Муз,
десятую.
Добирался я до них не слишком быстро. К слову сказать, Скифское море у нас зовется Понтом Гостеприимным. Узнав об этом, я от греха подальше решил ехать «без понтов» – посуху. …Когда подо мной от жары и несносных дорог издохла третья кобыла, я достиг порогов Борисфена. Это означало, что я оказался в самом сердце Скифии. Взбодрившись, я отправился искать посёлок. Я опущу подробный рассказ о том, как по дороге к поселку на меня наехала огромная подвода, запряженная восьмеркой мускулистых быков. Вот так скоропостижно почила моя четвертая коняга. Пока же я раздумывал, далеко ли здесь рынок, где можно обзавестись какими-нибудь лошадиными силами, с подводы вальяжно сошёл скифский детина, от которого я узнал много нового о своей родословной. Помахивая клевцом размеров немалых, он доходчиво мне объяснил, как я попортил ему его транспортное средство. После названной им суммы выкупа я понял, что рынок искать мне уже не придется – отдать пришлось всё до последнего таланта. И ушел без базара, бесталанный.
Стражи терпеливо выслушали мой рассказ, после чего напрямую поинтересовались моими финансами. Узнав о моих бедствиях, они посочувствовали моему горю и отобрали поклажу, объяснив, что все вещи чужестранцев уходят в их капище богини Аргимпасы. Но я не огорчился этому странному обычаю и расстался с имуществом куда легче, чем с кошельком на Афинской площади. Отделался всего несколькими синяками да сломанным зонтиком. Вычищая щепкой из зубов волокна шерстяной куртки одного из стражей, я какое-то время предавался ностальгическим воспоминаниям молодости… Однажды был я встречен глумливыми девицами, которые именовались амазонками, искавшими себе мужчину крупных достоинств, а вокруг нас собралась радостная толпа скифов. Не понял я сущность этого обычая, но у нас таким образом делаются ставки на ипподроме... Меж тем девицы отвлеклись от моих телес и стали решать, кому я достанусь в качестве мужа. Во исполнение обряда очищения, был я ими нагло скручен и вымазан, раздетый, ароматным средством, именуемым по-скифски «мылом», облепившим моё тело, как смола. Смущенный, стоял я, беззащитный, на пригорке, тоскливо провожал глазами пролетавших надо мною птиц и чувствовал себя будто в помете искупанным… Затем я был жестоко исхлестан веником неизвестной
мне древесины, под всяческие скабрезности. Никогда не слышал, чтобы
человека во время мытья пребольно стегали по спине. Обычай сей мне
кажется странным и неприятным. Вот какие страсти бывают у скифов! Возвратившись в поселок, я отправился прямиком на площадь – узнать, сколько возможно, об Абраксисе…
На это общительные молодые скифы ответствовали кратко: – Папаша, сейчас забадяжим – и сам полетаешь! Хошь – на стреле, хошь – на крыльях…. Рассмеялся я шутливым молодцам и, махнув рукой, сказал, что юмор их мне нравится, но что путь мой лежит дальше. Туда, где мне воистину расскажут о том, что я ищу. Но меня в ответ только схватили за руки и восторженно загалдели о полётах. Не во сне, а наяву. – Идите в баню! – гневно ругался я, тщетно пытаясь высвободиться. – Так туда и идем, папаша! – кричали скифы. – Налетаемся по самое «не хочу»! Я попытался объяснить, что моё «не хочу» уже наступило давно, но мы уже оказались перед странного вида шатром, покрытым шерстяными полотнищами, и две девицы втирали мне в волосы какое-то вязкое белое снадобье, так что скоро голова моя изрядно отяжелела. Мои скифские знакомцы с площади, будто срамные сатиры, также были намащены от волос до пят, и прически у всех были виду невообразимого… Забравшись втроем под полог шатра, где воздух уже был накален изрядно, стали бросать замешанную зелень на раскаленные валуны. Повалил густейший пар, и я осознал по запаху растение Cannabis, о чем и поспешил сообщить моим знакомцам. Какое-то время они просто смеялись, а потом поведали мне, что никаких «канаплисов» они не знают, а травка эта зовется «ганджубас»…
На лбу у одного медленно выросла огромная шишка, и мы засмеялись. Когда шишка открыла веки и оказалась третьим глазом – мы засмеялись еще пуще… Я плохо помню, что именно у нас там происходило, но одно скажу – смеялись мы много и громко… Помню, что попросил у того, с шишкой, дать поносить его третий глаз. «Дарю!» – сказал он великодушно и, отцепив сей странный орган, гордо передал его мне. Я же решил быть благодарным и подарил ему сгусток той вязкой пенистой субстанции на моей голове. Она же тотчас превратилась в голубя, и мы принялись его ловить. Один из приятелей отворил полог, и голубь вылетел туда, но я успел вырвать у него перышко. Тут это перышко повлекло меня за собой, и я взмыл над поселком. Я летел нагой над девственным мирозданием и ощущал свое полное с ним единение… Я прилег на локте... С моей головы лилась вода. Подо мной тоже натекла изрядная лужа. Вокруг меня стояли скифы и потешались. Кто-то кинул полотнище для вытирания… Потом мне подали чашу, и я глотнул чего-то обжигающего. Двое моих приятелей веселились вовсю. Они помогли мне подняться и одеться. – Полетал, папаша? – вежливо поинтересовались они. – Ты смотри, в следующий раз не вздумай выбегать из скифской-то бани! А то Абраксис, вон, тоже… Да ты теперь знаешь!..
* * * Воистину, сколько народов – столько обычаев! Говорят, у гипербореев на крайнем севере Ойкумены тоже бани есть. Что если, в другой раз, забрести и к ним на огонек?.. Олимпийцы свидетели, с каким наслаждением я отправился
дома в самую обычную терму! Ведь всю ж дорогу без баньки (скифская
не в счет)… Так что, заканчиваю я эти записи, уже нежась в парильне
Фирмотоксия. Чего и вам, досточтимые, желаю!..
Использование
материалов сайта разрешается только [
В начало сайта | Свежий
номер | Архив журнала | Продажи журнала ]
|
...В
стране скифов хорошо растет конопля, из которой скифы шьют одежды,
очень похожие на льняные.… А еще скифы берут семена конопли, потом
залезают под шерстяные покрывала и сыплют семена на раскаленные
камни, и семена, падая на камни, дают такой густой пар, что подобного
ему не бывает ни в одной эллинской паровой бане. И скифы, довольные
паровой баней, кричат от радости.… Такая у них баня, потому что
они, по обыкновению, вовсе не моют своего тела водой; их женщины,
намочив шершавый камень, растирают на нем кипарисовую и кедровую
древесину, а также ладан, и потом этой густой массой вымазывают
все тело и лицо. И от этого они, во-первых, приятно пахнут, а во-вторых,
когда снимают корку этой смеси, их кожа стает чистой и блестящей...
…Теперь
же надобно мне рассказать о том, как побывал я в степях за Эвксином,
у реки, именуемой Борисфеном. Там я хотел разузнать у скифов о том
самом Абраксисе, что на стреле полмира облетел. Очень мне это было
интересно.
В
равной же мере не стану я живописать о том, как на въезде в селение
подошли ко мне два стража и стали детально расспрашивать о моей
родословной и месте жительства. Я искренне им рассказал, что имя
моё Геродот-туриец, и что еду я из славного города Галикарнаса,
что побывал я в Персии, Египте и колониях Великой Эллады, а теперь
оказался и в их радушном краю.
–
Добрые люди, – обратился я к местной молодежи, – не слыхал ли кто-нибудь
из вас о дивных полетах на стреле, совершенных некогда достославным
Абраксисом?
В
это время пар окутал нас со всех сторон. Вдыхать было вязко и томно.
Этот запах проникал всюду – в поры тела, в ноздри, в рот, в глаза…
Я поудобнее уселся на доски и поглядел на своих знакомцев. Они тоже
глядели на меня, и всем было очень хорошо. 
Покачал
я головой – а она у меня гудела изрядно – да и пустился в обратный
путь…